Первая мировая война – пролог гражданской войны и финансовых катастроф. Глава 4. Участие Таврической губернии в мобилизации финансовых ресурсов для покрытия военных расходов. Крушение основ денежной системы России.
Первая мировая война потребовала колоссальных финансовых затрат всех государств, участвующих в войне, которые за 1914-18 г.г. во много раз превосходили затраты во всех предыдущих войнах. Каждый день войны России обходился в 1914 г. в среднем в 10 млн. рублей, в 1915 г. — примерно 24 млн. в 1916 г. — около 40 млн.руб. Экономической базой покрытия военных расходов во всех воюющих державах служил национальный доход. Дополнительными источниками финансирования являлись увеличение старых и введение новых (прямых и косвенных) налогов с населения, внутренние и внешние займы, выпуск бумажных денег.
Заседание Совета Министров в Царской ставке летом 1915 г.
Поскольку налоговые поступления не могли обеспечить наполнение бюджета, царское правительство вынуждено было обратиться к внутреннему государственному кредиту. Как и в прежние десятилетия, он включал в себя три важнейших элемента – 5% обязательство государственного казначейства, 4% билеты государственного казначейства и облигационные займы. В годы войны наибольший удельный вес занимали облигационные военные займы, в реализации которых первостепенная роль принадлежала банковской системе.
С начала войны и до Февральской революции царским правительством было выпущено шесть таких займов на общую сумму в 8 млрд. руб. Осуществление этих операций дало возможность покрыть в среднем около 25% всех военных расходов казны в 1914-1916 гг.
По своему удельному весу в финансовом обеспечении войны внутренние займы прочно занимали до Февраля 1917 г. второе место, уступая в этом отношении лишь налично-денежной эмиссии. Никогда прежде, то есть на протяжении всех крупномасштабных войн, которые вела Россия в XIX — начале XX в., подобные кредитные операции не играли такой важной роли в наполнении чрезвычайного бюджета.
В 1914 году был выпущен один заем на 500 млн. рублей, в 1915 году – три займа на 2500 млн. рублей, в 1916 году – два займа на 5000 млн. рублей.
Облигации 5% внутреннего займа 1914 года в 100 и 1000 рублей.
Отделения акционерных банков в Таврической губернии, получив лимиты реализации облигаций займа от своих головных банков, успешно реализовали их среди своих вкладчиков и клиентов путем списания средств с их счетов, не привлекая для этих целей наличных денег. А свои собственные средства они стремились вкладывать не в малодоходные ценные бумаги государства, а в более доходные мероприятия. «Вот почему, даже при получении ресурсов на ведение войны путем займов приходится, тем не менее, расширять эмиссионные рамки Государственного банка» - вынужден был сделать такой вывод министр финансов России.
Выпущенный в октябре 1915 г. заем в отличие от всех предыдущих правительственных займов, был ориентирован не только на банки и крупных держателей, но и на массовую, широкую по своей социальной базе публичную подписку. Стремление привлечь к займу «мелкие капиталы» и существенно поднять размеры публичной подписки наложило отпечаток на его эмиссионные характеристики, условия реализации и даже на официальное название — впервые в нем фигурировало слово «военный», которого не было в предыдущих займах. Последнее, как подчеркивалось в официальной печати, должно было придать участию в подписке смысл «патриотического шага», «исполнения долга перед родиной».
С целью популяризации займа массовыми тиражами были выпущены афиша «Что нужно знать о военном займе 1915 года», агитационная брошюра «Военный заем 1915 года», а также отпечатан специальный плакат. Он содержал выразительное, подчиненное единой политической идее изображение молодого рабочего, вытачивающего на станке снаряды, и призыв: «Патриотично и выгодно! Покупайте военный 5 '/2 % заем».
Агитационный плакат периода первой мировой войны
В Таврической губернии основная работа по популяризации займов и проведению подписки в сельской местности была возложена на Комитет по делам мелкого кредита, возглавляемый Таврическим губернатором. В Симферополе при данном комитете было образовано специальное совещание (Особое заседание) во главе с губернатором. В его состав вошли представители от органов местного самоуправления, отделений Госбанка, Таврического отделения Крестьянского Поземельного банка, Таврической Казенной палаты и уездных казначейств, Мелитопольского и Бердянского Союзов учреждений мелкого кредита, Евпаторийской и Ялтинской уездных земских касс мелкого кредита. К агитации на селе были привлечены сельские учителя, земские начальники, служащие Казенной палаты и уездных казначейств, почтовых служб и даже приходские священники.
«С прекращением продажи питей, с выгодной реализацией урожаев последних лет и вообще с притоком в деревню крупных сумм по реквизициям, по военным поставкам и по выдаче пайков, можно с уверенностью сказать, что сумма сбережений, а вместе с тем и непроизводительно лежащих бумажных денежных знаков, возросла в сельской России до очень крупных размеров, исчисляемых не десятками, не сотнями миллионов, а миллиардами рублей» - констатировал П.Л.Барк – министр финансов России.
Но этих миллиардов не нашлось в крестьянской массе Таврической губернии. Так, за период с 16 ноября по 19 декабря 1915 года через учреждения мелкого кредита зоны обслуживания Севастопольского отделения Госбанка была оформлена подписка на реализацию займа 1915 года всего на… 231 тыс. рублей. Подводя итоги этой работы, инспекция мелкого кредита Севастопольского отделения Госбанка выразила недовольство такими результатами, считая, что «при наличии на счетах учреждений мелкого кредита в крымских коммерческих банках и обществах взаимного кредита средств на сумму более 700 тыс. рублей, эти результаты могли быть более успешными».
Еще более скромными оказались посреднические услуги и вновь открытого в декабре 1915 года Симферопольского отделения Госбанка по реализации облигаций займа следующего 1916 года: 50 учреждениями мелкого кредита от 666 подписчиков было принято по подписке всего 137 тыс. рублей ( при объеме займа в 2 млрд. рублей). Состоятельная часть сельского населения в Крыму не стремилась приобретать облигации Госзаймов при процентной ставке 5,5 %, тогда как, разместив свои средства в частных и коммерческих банках, они получали от 8 и выше процентов.
Как свидетельствует имеющаяся в Крымском государственном архиве переписка крымских отделений Госбанка с Центральным Управлением по делам мелкого кредита Госбанка России, в целом по Российской Империи в приеме подписки на военный заем 1915 года принимали участие не более 3 тысяч учреждений мелкого кредита ( при наличии их более 14 тысяч). При их посредничестве было приобретено облигаций на 12, 5 млн. рублей, однако 75 % этой суммы составляла подписка не среди частных лиц, а за счет общих оборотных средств самих учреждений мелкого кредита. Население страны, окончательно разочарованное в политике царского правительства, уже не верило ни в какие мероприятия власти, считая их авантюрными. В приеме подписки на военный заем 1916 года принимало участие уже 9 тысяч учреждений мелкого кредита, которыми было приобретено и размещено среди населения облигаций всего на 50 млн. рублей , из них подписка за счет их собственных средств составила 46 %. Во многих регионах России , в том числе и в Крыму, эти показатели были более чем скромными. В реализации займа наибольшую роль играл патриотический порыв самих активистов кредитной кооперации и их союзов. Основная же масса сельского населения не только не понимала существа ценных бумаг, но с недоверием относилось ко всем новшествам при инвестировании своих денежных средств.
В сообщениях инспекторов мелкого кредита Таврической губернии об участии учреждений мелкого кредита в приеме подписки на военные займы однообразной нотой звучала неудовлетворенность достигнутыми результатами. «Подписка со стороны сельской народной массы Таврической губернии лишь поверхностно затронула тот громадный запас сбережений, который в деревне накопился за время войны в результате выгодных цен на сельхозпродукты, высокой оплаты рабочих рук, прекращения продажи водки и прочих причин» - констатировал Государственный банк России.
К реализации пятого и шестого займов 1916 года были дополнительно привлечены не охваченные ранее десятки городских общественных банков, обществ взаимного кредита, городские и земские управы, страховые общества, ломбарды, нотариусы, приходские священники, податные и фабричные инспекторы. В течение 1916 г. в стране было открыто свыше 4,3 тысяч новых сберегательных касс. Большинство из них располагалось при почтово-телеграфных отделениях в сельской местности и железнодорожных станциях. ( По Крыму сведений об их количестве и месте расположения в местных архивных документах не обнаружено.)
Важное значение в ходе пропаганды займов придавалось плакатам. В качестве дополнительного пособия для проведения агитации на селе Управлением по делам мелкого кредита при Государственном банке империи был издан сборник « В годину Великой войны. Календарь на 1917 год», а также были выпущены в огромном количестве агитационные плакаты и брошюры.
Применялись и методы навязывания облигаций займов, особенно среди рабочего класса. Например, традиционные пасхальные премии рабочим выплачивались не деньгами, а облигациями двухмиллиардного займа. Облигациями займов нередко выдавались надбавки, связанные с удорожанием жизни. Распространенным способом привлечения рабочих к участию в военных займах было и предоставление долговременных рассрочек за счет средств предприятий и организаций. Средства за займы удерживались по частям из зарплаты.
Патриотические плакаты периода первой мировой войны, призывающие к покупке военных займов.
23 марта 1916 года Министр финансов России Петр Львович Барк ( будущий крымский деятель) в целях активизации мер по продаже нового военного госзайма, утвердил «Правила условных вкладов», открываемых в учреждениях мелкого кредита для накопления лицами, в имущественном положении не особо состоятельными, капитала для приобретения этих облигаций. Размер взноса устанавливался одинаковый для всех вкладов – 9 руб.50 коп, то есть в размере 1/5 подписной стоимости одной облигации 50-рублевого достоинства. Одному лицу разрешалось иметь несколько таких вкладов. При накоплении 5-ти вкладов на общую сумму 47 руб. 50 коп. учреждение мелкого кредита приобретало для данного лица одну 50-рублевую облигацию займа. Однако в Таврической губернии эти условные вклады не получили распространения, отчасти из-за опасений вкладчиков, что деньги нельзя будет получить обратно в течение 10 лет, а отчасти из-за не активности самих учреждений мелкого кредита, которые в виду сложности оформления этой операции не стремились развивать условные вклады.
Несмотря на «демократизацию» подписки и уверения правительства, что реализация займов идет успешно, размещение облигаций 1916 года шло не так активно, как планировало Министерство финансов. По отзывам современников, реализация займов проходила «туго», «без должного понимания населением требования гражданского долга». По двум займам 1916 года власти вынуждены были пересматривать первоначальные сроки подписных кампаний.
Но, несмотря на серьезные трудности в реализации государственных внутренних займов, мобилизация денежных ресурсов при их посредничестве, если и не сдержала инфляционных процессов в стране, однако, по выражению финансистов того времени, придала ей вялотекущий характер.
Практический провал привлечь деньги крестьян и рабочих, однако не помешал собрать огромные средства. Финансовые структуры и крупный капитал, привлеченные выгодными условиями погашения займа и уверенные в незыблемости рубля, вложили большие средства. Займы 1914-1916 годов дали государству семь миллиардов рублей – по тем временам громадная сумма.
Все займы царского правительства были аннулированы советской властью с 1 декабря 1917 года декретом от 21 января 1918 года
Еще более существенным источником финансирования военных расходов в период первой мировой войны являлась денежная эмиссия.
«Свободной наличности» государственного казначейства едва хватило на проведение мобилизации. Правительство вынуждено было для покрытия военных расходов пойти на крайние меры – «включить печатный станок»., а также объявить о прекращении размена кредитных билетов на золото. Это привело к тому, что население стало тезаврировать золотые, а затем серебряные и медные монеты, что привело к полному исчезновению их из обращения и оседанию на руках в виде накоплений «на черный день».
Это обстоятельство привело к острому разменному кризису. Правительство предприняло шаг, который послужил началом крушения основ денежной системы России. В денежное обращение были выпущены временные денежные знаки «чрезвычайного характера» – марки-деньги достоинством в 1, 2, 3, 10, 15 и 20 коп., как заменители исчезающей из обращения разменной монеты. Для их изготовления использовались клише 10-15-20-копеечных почтовых марок, выпущенных в 1913 году в связи с 300-летием дома Романовых.
Марки-деньги выпуска 1915 года.
На практике пользоваться марками вместо монет оказалось крайне неудобно. Они были маленького размера и быстро изнашивались. Бывало, что при попытках расплатиться ими на базаре, порывы ветра уносили пестрые «марки» прочь с прилавка. Может быть, именно поэтому они получили в народе меткое название «мотыльки».
Во второй половине декабря 1915 года были выпущены в обращение более прочные разменные казначейские знаки достоинством в 1,2,3, 5 и 50 копеек. Эти знаки оказались более удобными для повседневных расчетов. С выпуском казначейских знаков тиражирование марок-денег было сокращено. Выпуск марок-денег и казначейских знаков ускорил процесс почти полного исчезновения монет из наличного обращения.
Разменные казначейские знаки выпуска 1915 года.
Но масса отказов крымских банков своим клиентам в размене крупных денег на эти новые разменные знаки свидетельствует, что и их катастрофически не хватало, что породило крупную спекуляцию ими. В Крыму положение усугублялось и тем, что из-за его отдаленности от центра и плохой работы транспорта затруднялось подкрепление кладовых местных отделений Государственного банка и органов казначейства любой денежной наличностью, что привело к их значительному опустошению. Все это породило всплеск спекуляции с денежными знаками и установление высокого лажа на производимый «черными валютчиками» денежный обмен. Уже к концу 1915 года, например, 10-рублевые золотые монеты продавались в Крыму за 16-20 бумажных рублей, то есть с лажем в 60-80 %, что вызывало недовольство населения.
Несмотря на серьезные проблемы с денежной наличностью, Крым в этот период еще не дошел до крайней точки– выпуску местных денежных знаков и изготовлению фальшивых мотыльков, как это было в центре. По крайней мере, по местным архивным документам таких фактов не установлено. Симферопольский «Комитет акционерных банков» обсуждал возможность выпуска собственных чеков в качестве разменных денежных знаков, но эта идея не была реализована. «Печатный станок» с учетверенной скоростью крутился только в Петрограде, увеличивая инфляцию и сокращая покупательную способность рубля. Накануне февральской революции покупательная способность рубля в России составляла 27 довоенных копеек. Кредитный рубль обесценился за этот период почти в 4 раза.
Через систему Государственного банка правительство пыталось решать много проблем как внутреннего, так и внешнего характера, в том числе и преодоление инфляционных явлений в стране. Но, при колоссальном уровне инфляции, те меры, которые отделения проводили на местах, были каплей в море. Так, в Крыму отделения Госбанка проводили работу по усиленному привлечению в кассы Госбанка денежной наличности и усилению чекового обращения. Для уменьшения потребности в наличных деньгах клиентам предлагалось пользоваться текущими счетами вместо наличного оборота. Чтобы корреспонденты текущих счетов знали об их наличии, списки лиц, имеющих такие счета, вывешивались для общего обозрения в зале для публики. Клиентам раздавались правила пользования текущими счетами, их также можно было получить в любом, наиболее посещаемом публикой месте – на почте, в казначействе, сберкассе, киосках, магазинах и т.п. Для ускорения оплаты чеков принимались меры к упрощению техники приема вносимых на текущие счета сумм. Чиновника, заведовавшего такой операцией, помещали ближе к кассе. По простым и условным счетам чеки пропускались вне очереди.
Через отделения Госбанка осуществлялся и контроль за незаконным вывозом за пределы страны денежных средств, ценных бумаг, драгоценных металлов, хлеба, топлива и других товарно-материальных ценностей. На предприятия, созданные на территории России подданными враждебных держав, по указанию МВД России, назначались правительственные инспекторы. В Таврической губернии правительственные инспекторы были назначены: в акционерное общество завода земледельческих машин и орудий «И.В.Клейнер и К», на завод земледельческих машин и орудий Иосифа Фукса, на красильную и ситценабивную фабрику Амалии Полау, находящиеся в Большом Токмаке Бердянского уезда; в торговый дом «Флейшман М. и К» Феодосийского уезда. Функции правительственных инспекторов были возложены: в Бердянском уезде – на фабричного инспектора Таврической губернии титулярного советника Пономаренко; в Феодосийском уезде – на податного инспектора Феодосийского казначейства Синькевича. На данных инспекторов возлагался контроль за движением средств «враждебных» предприятий.
Отделения Государственного банка в Крыму чеки и другие платежные документы от таких предприятий, по Правилам, утвержденным Минфином России 31 декабря 1914 г., обязаны были принимать только с разрешительной надписью правительственного инспектора, чтобы не допустить перевода этими предприятиями каких бы то ни было средств и ценностей за пределы России. Однако, несмотря на контроль, как указанных правительственных инспекторов, так и банков, не эти, так другие иностранные фирмы во время войны находили всевозможные пути вывоза из Крыма за границу крымского хлеба, бензина и других товаров.
В крымских архивных документах обнаружено сообщение некоего крымского дворянина Николая Ивановича Боженко. Кем он был- патриотом или «филером» ?, но он представлял Министру торговли и промышленности России информацию о таких фактах. Согласно его информации из Крыма в Германию зерно и другие товары вывозились через фирму «Луи Дрейфуч и К», представители которой находились на территории Таврической губернии. Осведомитель сообщает и о другой германской фирме «М.Нейфельд и К», представители которой «скупили в Евпатории и Евпаторийском уезде массу пшеницы, ячменя, овса и свободно отправляют товары, а власти, вместо конфискации товаров, кокетничают с германцами ради материальных выгод».
Товары ( особенно хлеб и бензин) в больших размерах вывозились за пределы Россия, а свой народ голодал, получая хлеб только по карточкам, и в тоже время не скупился на различные пожертвования. Голодала и армия, потому неудивительно, что русские войска, плохо одетые, плохо вооруженные, полуголодные терпели одно поражение за другим.
В то время как германские войска молниеносно перемещались с фронта на фронт благодаря железным дорогам, русские войска месили грязь непролазных дорог. В это же время специальные составы доставляли из Крыма свежие цветы в будуар императрицы Александры Федоровны — и это тогда, когда каждый паровоз был на счету.
В марте 1916 года в Черном море, вблизи турецкого города Офа, немецкой подводной лодкой был потоплен плавучий госпиталь «Португаль» с ранеными на борту.. Из всего состава 273 человека спаслось 168. По этому поводу в Симферополе было созвано Земское собрание, которым была принята следующая резолюция: «Таврическое губернское земское собрание, находясь под свежим впечатлением нового неслыханного в летописях войны германского злодеяния, выразившегося в потоплении взрывом 17/30 марта 1916 года плавучего госпиталя "Португалия» в Черном море, заявляет о своем глубочайшем негодовании и возмущении против действий наших врагов, поправших все божеские и человеческие законы и предлагает обратиться в соответствующие инстанции по поводу бессмысленного продолжения войны».
24 апреля этого же года немецким крейсером «Бреслау» из 4-х дюймовых орудий было выпущено 50 снарядов по Евпатории, где проходили лечение раненые бойцы русской армии. 7 октября 1916 года у берегов Севастополя был взорван линкор «Императрица Мария» На линкоре погибло 216 человек. Эти события всколыхнули всю Россию. В Таврической губернии снова прошла серия акций протеста против продолжения войны.
Но, не взирая ни на какие протесты, война продолжалась. Осенний призыв 1916 года поставил под ружьё 13 млн. человек, а потери в войне перевалили за 2 млн. Несмотря на кратковременные успехи военных действий русской армии и на правительственные заверения, что война будет «краткосрочной», ей не было видно конца.
До окончания войны Крыму суждено будет пережить весь трагизм ее последствий – братоубийственную гражданскую войну и череду потрясений во всех сферах жизни: политической, социальной, экономической, денежно-кредитной.